найти телефонный номер по указонию адреса

острые ощущения - конфликты: чем Третейский суд лучше обычного Бельгия: почему фламандские растут в цене быстрее валлонских Трудовые метры: как правильно Прогноз-2008: ценам предсказали скромный Купите остров: сотка дешевле, чем в Дорога на Дмитров: покупателя манит большая Двойная — капкан или способ сохранить собственность? Все "Олимпийский" законопроект скоро будет рассмотрен Госдумой. Когда этот документ станет законом, как минимум 400 тысяч российских граждан проявят к нему особый интерес. Это жители Сочи. Некоторые из них небестрепетно станут вчитываться в тот раздел, где будут прописаны процедуры изъятия под олимпийских объектов. Как уже объявлено, изъятие пойдет в ускоренном режиме, по упрощенной системе рассмотрения споров в судах. Восторг, охвативший сочинцев после голосования на сессии МОК в Гватемале, постепенно сменяется тревогой. "Снесут нас" Аза Шевченко, хозяйка , расположенного на восточной окраине Адлера, в Имеретинской долине, в 30 метрах от моря, говорит, что сдает комнаты приезжим курортникам, наверное, в последний раз. "Снесут нас". Ее квартиранты, семейная пара из , участливо вздыхают. Им жалко Азу, у которой третье лето подряд они снимают комнату. Жалко и потерять этот сезонный приют, где все их устраивало. Муж Азы Шевченко, Иван, на собственной "Волге" занимается частным извозом. Аза следит за хозяйством. У них двое детей: дочке - 18 лет, сыну - 15. Дом был куплен четыре года назад. В нем двенадцать комнат. Кухня - в отдельной пристройке. Территория небольшая - соток десять. Но есть и огород, и виноградник. Посреди двора - клумба с пальмой, юкой, герберами. Хозяева собирались подвести к ней постоянное орошение, но теперь уж не станут. "Зачем вкладываться, если снесут", - говорит Аза. В Имеретинской долине собираются строить Олимпийский парк, ледовые дворцы, ... Частный сектор идет под снос. Сносят всю Голубую улицу. Она состоит из одиннадцати обшарпанных коробок барачного типа, построенных в конце 40-х годов для работников совхоза "Южные культуры": одна коробка - на четыре семьи. На фоне этого "шанхая" одноэтажный, лишенный новорусского шика, мало чем примечательный дом Азы Шевченко смотрится богатым особняком. Но и он не уцелеет. А на достойную компенсацию Аза не рассчитывает. "Такой дом, - прикидывает она, - стоит сейчас примерно миллион долларов, а скоро станет еще дороже. Вот снесут его и что мы получим? Обещают возместить по рыночной цене, но я не верю". С видом на море, без вида на жительство На стук в калитку долго никто не отзывался. Тогда я вошел во двор и окликнул хозяев. В дверном проеме показался высокий старик с седой щетиной на впалых щеках. Я представился. "Говорите громче", - сказал он. Прибавив голос, я еще раз назвал себя. Старик недоверчиво посмотрел и попросил показать удостоверение. Убедившись, что его не обманывают, расслабился. Потом сказал: "А я думал, инвестор прислал кого-то на разведку". Расселением занимаются инвесторы. Землю, принадлежавшую бывшему совхозу, они уже выкупили и теперь пытаются освободить для сноса жилые строения. Всем переселенцам обещают предоставить согласно социальным нормам. Или выплатить компенсацию. Тех, кто помоложе, в принципе устраивают оба варианта. Старикам же не нравится ни то, ни другое. "Мне и здесь хорошо, - говорит Василий Нефедович Макеев (так зовут моего собеседника). - Я здесь живу с сорок девятого года. Ну дадут нам с женой однокомнатную в Адлере. Что там делать? Помирать только". Макеевы когда-то работали в совхозе. У них, как и у всех тут, две комнаты, . Имеется водопровод, печное , раз в месяц привозят газ. Удобства на улице. Но съезжать отсюда Макеевы не желают. И таких, как они, большинство. В начале июля вдруг стала гореть местная "инфраструктура". Это общий барак, метров тридцать в длину, разделенный на небольшие кладовки, где в течение нескольких десятилетий без всяких происшествий хозяева хранили дрова, рыболовные сети и прочую утварь. Три пожара за месяц. Обитатели Голубой поняли это как сигнал, посылаемый им инвесторами: пора, мол... Леселидзе - Адлер, далее куда? "Им хотя бы дадут, а нам куда деваться?" - риторически вопрошает Тимур Чхетиани, сосед Макеевых. Тимур, его жена, мать и двое детей - беженцы из Абхазии. В селе Леселидзе у них был свой дом. Ныне ютятся в хибаре, когда-то из-за шторма попавшей под затопление, почти напрочь разрушенной и посему брошенной хозяином. Когда они здесь обосновались, Тимур купил подержанный колесный трактор ЮМЗ. Теперь по частным заказам выполняет экскаваторные . Мы сидим во дворе, под шиферным навесом, набитом дровами и всякой рухлядью. - нам не положена, компенсация не положена, - продолжает Тимур. - Мы ведь здесь не прописаны.